14:32 

Сказка, ч. 1.

Ленивый КЫС
в небесах все говорят о море..
02.02.2011

Чем сильнее колдунья рвалась из обвивших её тело терний, тем глубже врезались в кожу острые шипы. Возможно, входя в мой лес, она не догадывалась о том, что её чары здесь бессильны, но к настоящему моменту она прочувствовала это в полной мере, испробовав на опутавших её растениях все известные заклинания.
- Терновник! Терновник, я знаю, что ты видишь и слышишь меня! – надрываясь, кричала она. – Прикажи своим лозам отпустить меня! Я пришла поговорить с тобой, а не драться!
- Здравствуй, Малефисент, - сказал я, выйдя из своего укрытия. – Скверно выглядишь, века не проходят бесследно для твоей внешности. – Она могла накладывать на себя какие угодно иллюзии, но мои глаза не обманешь, я видел гнилое, дряблое, сморщившееся под гнетом лет и дурных поступков нутро. – И для памяти тоже. В последнюю нашу встречу я обещал убить тебя, если ты вступишь под сень моего леса. – Покрытая шипами лоза захлестнула шею женщины, заставив её взвизгнуть от ужаса и ненависти. – А я никогда не нарушаю данные обещания.
- Но ты должен мне, Терновник! Много лет назад я спасла твои леса от пожара. Обезумевшая толпа спалила бы их дотла, если бы не я! И теперь пришла пора расплатиться со мной. Я наложила проклятие на королевский род, и именно ты сделаешь так, чтобы оно не было снято. В свой шестнадцатый день рождения дочь короля уколет палец об веретено и заснет мертвым сном, а с ней и всё королевство. Она будет спать, а твои тернии оплетут её замок и земли, чтобы ни один смертный не смог приблизиться к ней.
- Я ничего не должен ведьме, которая сначала наслала на смертные земли чуму, а потом под видом знахарки распространила слух, что зараза пришла именно из моих лесов. Ты не в своем праве, Малефисент, и я не стану выполнять твои приказы. Но тебя это не должно волновать. – Лоза на горле колдуньи сжалась сильнее, по белой коже потекли кровавые струйки. – Скоро тебя вообще перестанет что-либо волновать.
- Ты можешь убить меня, Терновник, но я не уйду с пустыми руками. Ты так или иначе выполнишь мою волю! Своим последним заклинанием я свяжу твою судьбу с проклятием этой несчастной девчонки. Ты, словно верный пес, будешь охранять её, именно ты…
Надо было удушить это чертову колдунью сразу! Мои лозы, конечно, высосали из неё всю магическую энергию, но слова, сказанные перед лицом смерти, могут обрести силу заклинаний. Что она сказала? Что наши судьбы связаны?
Нет, это всё бред, она не успела закончить проклятье, не ввела ограничивающую постоянную, так что вряд ли мне стоит волноваться.

Пять лет я не вспоминал ни о Малефисент, ни о проклятье. Пять лет, пока однажды ночью меня не разбудила острая боль в груди. Содрав с себя рубашку, по которой быстро расплывалось алое пятно, я с изумление уставился на глубокую, колотую рану в том месте, где у меня, будь я человеком, располагалось бы сердце. Зарастить её не составило труда, гораздо сложнее было понять, что только что произошло. Мои леса молчали, ничто здесь не представляло для меня опасности. В этом мире вообще не слишком много сил, способных реально навредить мне. А значит, эта кровь принадлежит не мне, а одной проклятой девчонке. Ну, спасибо, Малефисент, ну, удружила.
Мысли встревоженными птицами носились в моей голове, а губы уже шептали приказ. Этой ночью изумленные смертные могли наблюдать, как повсюду из земли вырастают терновые лозы, тянутся ввысь, оплетают стены, заглядывают в окна, ищут. Ищут перепуганную, пятилетнюю девочку, сжавшуюся в дрожащий комок под кроватью, вздрагивающую от приглушенных пушистым ковром шагов.
Убийца, на миг выпустивший из поля зрения свою жертву, нервно ругался, лаская кончиками пальцев длинный стилет. Он только что нанес рану, от которой юная принцесса должна была погибнуть мгновенно, но кровать, где только что лежало остывающее тельце была пуста.
Изумленное выражение лица так и не успело покинуть его лицо, когда тернии рывком выдернули его из окна спальни девочки, чья судьба угрожала великой державе.
Печально звякнули в кармане золотые монеты, выделенные из королевской казны, чтобы решить проблему, над которой устали биться лучшие государственные умы, избравшие принцип малого зла.
Изломанное тело стало удобрением, из которого вскоре выросли сотни новых побегов терновника, не поддававшихся ни огню, ни топору садовника. Они оплетали дворец, и в память о первой крови, пролитой во имя юной принцессы, на их ветвях распускались прекрасные, алые цветы.

URL
   

тысяча и одна бессонная ночь

главная